tab1

Как видите, самые что ни на есть обычные, зачастую считающиеся бесполезными
растения способны оказывать эффективную помощь против большинства самых
распространенных и тягостных болезней и недугов. И главная их целебная
ценность заключается в том. что они содержат биогенные — соответствующие
живому организму и хорошо воспринимаемые им целебные вещества, что не наносят
они организму, вреда, потому что органически впитываются в жизнь клеток,
не взламывая их, не нарушая их жизнедеятельности. Иначе и не может быть
— ведь, как мы знаем, все живое и произошло от единого прапра (и т. д.)
предка и, что не менее важно, имеет свое, особое, отличное от неживого
физическое (а значит, и химическое, даром что мы этого не различаем) состояние.
И только находящиеся в этом — именно в этом же состоянии — вещества могут
быть при всей своей эффективности и мощи питательного и целебного воздействия
вполне безвредны.

Даже самый наиголоднейший человек, если он в здравом, конечно, рассудке,
не станет грызть камни и набивать ими желудок. Химически синтезированные
соединения для живой клетки — те же камни, но люди, вроде бы находясь в
здравом уме и твердой памяти, почему-то предпочитают кормить нежнейшие
клетки своего организма — да еще и ослабевшие от недуга — булыжниками таблеток.

Любое недомогание и боль — это призыв клеток о том, что им необходима
помощь. Как человек, окруженный врагами, придавленный обвалом, попавший
в какую-то другую беду, невольно испускает крик в надежде, что кто-то поможет
ему одолеть несчастье, так и клетка на своем языке взывает болью или другими
проявлениями недуга. И зачастую таблетка для клетки — все равно что выстрел
в голову изнемогающему в неравной борьбе человеку: чтобы замолчал, перестал
тревожить наш покой своими истошными воплями.

Вспомните об этом, когда начнете распечатывать новую пачку снотворного,
транквилизирующего, болеутоляющего, антигриппозного и прочих подобных средств.

И — отложите их в сторону.

Уничтожив сигнал, взывающий о помощи, а то и самое клетку, вы вовсе
не устраните беду, настигшую организм, а часто, напротив, только усугубите
ее. Избавляться от беды недугов можно голько лечением и, как мы уже знаем,
лучше всего естественными средствами целебных трав. Пусть это лечение —
из-за мягкого, органичного воздействия трав на организм — продлится немного
дольше, чем мгновенное устранение симптома (например, боли — анальгином).
Но зато это будет радикальное излечение от недуга. Принимая таблетку снотворного,
вы вовсе не устраняете бессонницу как таковую, не излечиваете тот недуг,
который тревожит ваш организм, а только покупаете сон ценою разрушения
своего организма. Успокаивающее и болеутоляющее же воздействие лекарственных
растений сможет уничтожить именно бессонницу — и надолго, если не навсегда.
Это можно отнести и практически ко всем другим недугам и болезням.

В последние годы происходит перелом общественного мнения в пользу естественной
медицины. Раздобываются старинные бабушкины рецепты. Травы собирают где
ни попадя, чуть ли не возами (а если взвесить то, что собирает иной любитель
самолечения травками за лето, то будет как раз полный воз). Но происходит
это вовсе не от недостатка веры в науку, а из-за всем нам известных недостатков
состояния современной медицины. И это состояние определяется в большей
мере разочарованием самих врачей в эффективности применяемых ими химических
искусственно синтезированных средств. Если врач не уверен, что, исцеляя
больного, он не искалечит его еще больше побочными эффектами, — то как
же пациенту верить и в лекарство, и во врача?

И больные, отчаявшись, обращаются к средствам древней естественной медицины
— отыскивают прописи «вернейших снадобий» с чудодейственным воздействием.
Да и сами многие врачи нынче предпочитают лечиться травками, не отважившись,
впрочем, рекомендовать их пациентам, ибо не значатся они в Государственной
фармакопее. И, судя по всему, процесс этот в дальнейшем будет углубляться
и расширяться все больше и больше. А результаты самолечения отнюдь не обнадеживающие
— ибо среди ходящих по рукам рецептов «вернейших снадобий» немало и таких,
которые, ну, если даже и не вредны, то уж во всяком случае бесполезны.
А даже бесполезное средство уже вредно, поскольку затягивает лечение болезни,
углубляет ее и ухудшает состояние больного. Что уж говорить о тех снадобьях,
которые просто-напросто вредны!

Но люди верят в травы. И потому, что они кому-то помогли при сходных
симптомах (хотя они могут быть и совершенно другой этиологии — скажем,
симптом «боли в желудке» может быть вызван добрым десятком самых разных
заболеваний), и по вполне резонным соображениям, что уж травы-то никоим
образом не могут повредить, и потому, что утопающий и за соломинку рад
ухватиться.

Вот почему необходимы клиники, использующие и исследующие методы лечения,
применяемые древней естественной медициной. Там, где вера в науку объединится
с верой в накопленный тысячелетиями опыт, не в полтора, а в три раза возрастут
целебные свойства применяющихся средств.

И для уверенности в этом есть все основания. За сотни миллионов лет
приспособления и выживания на Земле растения, как мы знаем, накопили громадную
массу защитных соединений буквально от всех болезнетворных микроорганизмов.
И тех, что поражают травы, и тех, которые поражают животных, и даже тех,
которые вызывают болезни, поражающие только человека.

Гонорея чисто человеческое заболевание, ни животное, ни тем более растения,
ею не заражаются. Но целый ряд трав вполне успешно излечивает эту болезнь.
Страшная, как смерть, проказа, тоже поражает только людей. И, хотя бактерии
лепры обнаружены в начале нашего века, до сих пор синтезировать действенные
лекарства против них не удалось. Но и на проказу есть управа. В древнейших
китайских и индийских лечебниках против нее рекомендовалось «масло царя
Рамы». По легенде царь Бенареса Рама заболел проказой и ушел умирать в
джунгли. Там он питался травами, кореньями, плодами и ягодами. Семена одного
из деревьев ему особенно понравились. Некоторое время спустя он обнаружил,
что совершенно очистился и излечился от проказы. Так было найдено чальмугровое
масло, содежащееся в довольно больших семенах дерева чальмугры, известного
ботаникам как гиднокарпус Курца, произрастаю-

щего во влажных лесах Бирмы, Таиланда и Ассама. Исследования чальмугро-вого
масла, проведенные в современных лабораториях, подтвердили его легендарные
чудодейственные свойства: масло убивает, казалось бы, ничем не сокрушимые
(уж что-что только не применяли!) бактерии лепры. Об антираковых и антирадиационных
свойствах растений мы уже знаем. Словом, нет такой болезни, даже самой
страшной, которую нельзя было бы излечить растениями.

И нет в этом их чудодейственном целительном свойстве никакой мистики.
Ибо микроорганизмы, вызывающие даже чисто «человеческие» болезни, — это
переродившиеся, перекинувшиеся на более беззащитную добычу старинные враги
растений, с которыми травы расправлялись запросто. И, видимо, именно потому,
что растения стали им не «по зубам», начали эти бактерии и вирусы поражать
животных и человека, которые не могут образовывать такой мощной, гибкой,
изобретательной защиты, какую имеют растения. Эта-то защита и приходит
на помощь зверям и людям, употребляющим при тех или иных болезнях соответствующие
травы.

И антирадиационные свойства фенолов, по-видимому, также существуют не
случайно, а как защита от вредных излучений, существовавших на Земле в
древнейшие времена, и, возможно, недалеко то время, когда выделят еще более
эффективное средство — из тех же синезеленых водорослей, которые первыми
осваивают земли, начисто выженные атомными взрывами и имеющие уровень радиоактивности,
смертельный для всего остального живого мира.

Я уверена, что и — новейшую «чуму века» — вирусы СПИДа можно победить
с помощью растительных средств. Уверенность эта базируется на знании общебиологических
законов. Дремали ли эти вирусы тысячи и миллионы лет, а нынче вырвались
и начали поражать человека и, как говорят последние сообщения, даже животных
или возникли в результате мутаций — все равно, основа их биологическая
и подчиняются они все тем же законам, которым подчиняется все живущее на
Земле.

Основной закон живой природы — полное равноправие, никому никаких преимуществ
и привилегий не предоставляется, ничто не может распространяться беспредельно.
Потому-то и существуют болезни, потому-то и существуют средства против
болезней — для создания того динамического равновесия, которое существует
в биосфере сотни миллионов лет. И для того чтобы это равновесие не нарушалось,
для того чтобы Жизнь могла развиваться и цальше, да и просто существовать
на Земле, каждый организм должен быть смертен, должен быть подвержен разрушению
теми или иными средствами, которые и регулируют и прекращают экспансию
того или иного вида.

Бессмертие, вообще приоритет одного вида живущих существ над другими,
в природе немыслимо. Не встречая противодействие своему размножению, этот
вид скоро бы уничтожил все остальные виды существ живущих на Земле, и —
исчез бы сам, когда последняя особь этого вида съест предпоследнюю, поскольку
органической пищи для него не существовало бы, а питаться неорганической
он не способен, уже хотя бы в силу того, что питаясь всеми дфугими существами,
его организм приспособился (или изначально был приспособлен) только к органической
пище. А перейти на минеральную, на фото- или хемосинтез. ему попросту будет
некогда. Ибо для этого перехода надо обладать предвидением на тысячи, если
не миллионы, лет вперед, которого ни один вид (в том числе и человек) иметь
попросту не может.

Все это дает основания быть уверенным в том, что в живой природе обязательно
существуют средства эффективной регуляции численности существ любого вида
— тем более, что конкретные научные данные, полученные биологами, и в особенности
в последние десятилетия, экологами, вполне подтверждают это теоретическое
положение — будь то вирусы СПИДа или какого-нибудь грядущего новоявленного
заболевания.

Впрочем, вполне возможно, что вирусы СПИДа вовсе не новинка и некогда
свирепствовали за Земле, загадочная массовая гибель динозавров — не следствие
ли воздействия этих вирусов? Не менее загадочная гибель растительности
в каменноугольный период —не их ли работа? Если это так, то, значит, все
живущее на Земле — потомки выживших, справившихся с этими микроорганизмами
существ. И если в ходе дальнейшей эволюции человек и некоторые животные
потеряли иммунитет к этому (как и ко многим другим) виду болезнетворных
микроорганизмов, то растительная память куда крепче и надежнее. Порукой
тому то же существование радиозащитных веществ в тканях самых разнообразных
растений.

Уже по меньшей мере десятки миллионов лет, как выяснили геологи, палеонтологи
и палеоботаники, уровень радиации на поверхности Земли сохраняется в том
виде, какой есть и сейчас. А растения, в особенности синезеленая водоросль,
все еще хранят в своих тканях защитные средства, которые надежно охраняют
их от разрушений, вызванных высокой ионизацией. Эти сохраненные растениями
«про запас» вещества, в том числе и направленные против всевозможных болезнетворных
разрушительных микроорганизмов, и лечат нас от всевозможных недугов, и
справляются с вирусами, бактериями и лучевыми поражениями именно потому,
что они в свое время были синтезированы растениями целенаправленно для
защиты от каждого рода опасностей живого организма, живой клетки, которая
в конечном счете и у растений, и у животных, и у микроорганизмов, и у человека
одинакова.

Различие модификаций клетки вовсе не означает, что каждая из модификаций
живет или может жить по своим собственным законам. Все они, повторяю опять
же, подчинены единому биологическому закону. В том числе и — даже если
они мутанты — вирусы СПИДа. Ибо все мы в какой-то мере мутанты, и ни одно
существо на Земле, кроме разве, синезеленой и некоторых бактерий, не может
похвастаться «голубизной» крови или сока (несмотря на то что некоторые
морские животные имеют буквально голубую кровь). И всех нас — все существа,
живущие на Земле, поражают болезни. Опять же кроме, разве что, синезеленой.
Во всяком случае до сих пор болезней у нее наука не обнаружила. Но и она,
конечно, не бессмертна: иначе не вытесняли бы ее на освоенных ею землях
другие растения, иначе заполнила бы она весь мир. Бессмертен только ее
вид, по-видимому, оставленный живой природой про запас, на случай возможных
(а может быть и невозможных?) космических катаклизмов, способных высокой
радиацией уничтожить на Земле более сложно организованную и потому менее
защищенную жизнь. И еще одно соображение: растения не поражаются вирусом
СПИДа. Значит, во всех них есть какое-то вещество, отражающее атаку этих
микроорганизмов. Или, во всяком случае, препятствующее их размножению.
Соображение, конечно, довольно шаткое: и туберкулезом или той же проказой
растения также не болеют, однако растительных лекарств против этих заболеваний
— раз, два, да обчелся. Но это вовсе не означает, что в других растениях
нет веществ, противостоящих палочке Коха или бацилле лепры. Они могут присутствовать
там в небольших количествах, вполне достаточных для растений, но недостаточных
для излечения людей. Применяли же в древней естественной медицине аконит,
миробаланы, колоквинт, пуолегиеву мяту, клубни сыти и некоторые другие
растения против проказы. И, по-видимому, вовсе не безуспешно, хотя, быть
может, эти растения и не были столь эффективны, как чальмуг-ровое «масло
царя Рамы». Все дело в том, что одни растения содержат полезные вещества
в высокой концентрации, другие в низкой, третьи и вовсе могут этих веществ
не содержать, зато иметь другие или целый комплекс их (а мы уже знаем,
какое громадное количество самых разнообразных биогенных соединений содержит
любая, самая невзрачная травка), который и предохраняет от заражений.

К сожалению, видный невооруженным глазом факт, что растения не болеют,
скажем, туберкулезом, а животное и человек — табачной мозаикой или фитофторой,
до сих пор так и не обратил серьезного внимания ученых. Считают, что растительная
и животная клетки по своим физическим свойствам и химическому составу в
принципе одинаковы. Различие — самое несущественное: в устройстве некоторых
органов, да вариации двух аминокислот в белках. На атомном и молекулярном
уровнях они идентичны. И все же вирус, например, гриппа, устремляется в
клетку человека, а вирус табачной мозаики — в растительную клетку. Что
привлекает их? Что убивает или, по меньшей мере, заставляет впадать в анабиоз,
если поменять их местами? Какая разница, если химически клетки идентичны?
Ну — да, разные вирусы вырабатывают разные ферменты. Но ферменты, имея
дело с одинаковым набором химических элементов, почему-то в одном случае
способны растворять, катализировать их реакции, а в другом — бессильны.
Значит, дело тут вовсе не в химическом взаимодействии, а в чем-то другом?
В чем?

И именно открытие этого «чего-то» позволило бы понять общий принцип
взаимодействия микроорганизмов с живой клеткой, выяснить, что в самой своей
сущности они не переносят, и на основе этого создавать, а скорее всего
— искать в растениях универсальное средство, которое защитит человека и
животных от всех инфекционных и вообще клеточных болезней.

Так что есть, должны быть растения, исцеляющие и от СПИДа, и от других
существующих и тех, что, возможно, еще ждут человечество болезней.