- Transport on Line -

Рассказ Ю.Знаменского

Население побережья Тихого океана ждало рыбы. Уже несколько дней в море
блестели и светились бесчисленные косяки иваси. Но рыба шла далеко и к
берегу не подходила.

Ловить рыбу мешал ветер, который дул в течение трех дней и грозил перейти
в шторм. Многодневный труд, большие затраты и подготовительные работы могли
оказаться бесполезными. Населению угрожал голод...

Шторм налетел с дождем, громом и молнией. Вода пенилась и воронками
поднималась кверху. Деревья стонали и скрипели. Белые волны набегали на
берег, как разъяренные звери.

У пристани появились штормовые сигналы. Маяк заунывно охал, бросая глухие
звуки в густую темноту.

Буря на минуту стихла. И среди наступившей тишины с берега ясно можно
было услышать призывы о помощи.

Кто это может быть?

Свои все дома, рыбачить никто не выходил. Ну а если чужие, то нечего
и беспокоиться. Жители острова Фурунгелда рассуждали так: "Помочь
в такую бурю, не рискуя головой, нельзя".

=

На другое утро у песчаной косы, заваленной грудами выкинутой на берег
рыбы, плотно въевшись в песок, стояла корейская шаланда. Мачта у нее была
сломана, паруса изорваны, от руля остались одни щепки...

Рядом с рыбой, которая под лучами восточного солнца обмякла и потеряла
свой блеск, лежало восемь корейских девушек. У одной из них была сломана
нога, и она с закинутой назад головой лежала на песке. Другие, испуганные,
усталые и промокшие, лежали с закрытыми глазами, тяжело дыша.

Старый кореец вместе с капитаном шаланды ушли в деревню за помощью.
На борту остался молодой китаец, который с состраданием посматривал на
неподвижно лежащих девушек.

Через полчаса на берег высыпала вся деревня. Одни дивились чудесному
спасению, другие с жалостью и сожалением смотрели на горы рыбы, которые
сейчас уже не имели никакой цены.

Прошел месяц. Корейский поселок жил, как и раньше. Изменилось только
одно. В зеленую бухту каждое утро выезжала лодка, управляемая старым корейцем.
В лодке, едва прикрыв наготу, сидело семь кореянок. Сзади, под старым дырявым
парусом и запасным веслом, в беспорядочную кучу были свалены сетки и запаянные
металлические банки из-под керосина. Лодка выезжала на середину бухты и
становилась на якорь.

Банки с подвязанными к ним тяжелыми камнями расставлялись в заранее
намеченных местах. К каждой банке сбоку был подвешен мешок из сетки. Кореец
вынимал изо рта трубку, сплевывал через борт терпкую зеленую слюну и отрывисто
бросал краткое приказание.

Девушки быстро вскакивали с мест и бросались в воду. Сильно загребая
большими руками, они наперегонки, по-мужски плыли к своим банкам. Лов моллюсков
начался!

Набрав в легкие воздуха, ныряльщицы погружались вниз, уходя все глубже
и глубже в морскую пучину. Под водой они разыскивали мидий и трепангов.
Изредка то одна, то другая ныряльщица появлялась над водой, в руках у них
мелькали блестящие раковины, которые аккуратно опускались ими в сетку.
И когда усталые подплывают к лодке или песчаному берегу, чтобы погреться
немного на солнце, грудь поднимается часто и сильно и вены на висках наливаются
кровью.

Но эти минуты бывают очень непродолжительны. Сердитый окрик: "Синдо!"
заставляет их, забыв усталость, снова бросаться в холодную воду для того,
чтобы продолжать работу, от которой через пять-шесть лет человек делается
слабым, как ребенок. Но сейчас они еще здоровы, сильны и проворны, как
рыбы. И не зря их местные жители прозвали -- "женщины-нерпы".

Да, хозяин на них сделал хорошее дело. Заплатив за каждую по 40 мексиканских
долларов (около 40 рублей), он за первые же два месяца не только оправдал
все расходы, но и отложил себе в карман кругленькую сумму.

Вот и сегодня, как всегда, старый и хитрый Сингири, покуривая свою длинную
трубку, с невозмутимым видом следит за своими "водолазами". Ему
нет дела до солнца, зайчиками играющего на воде, до советской власти, которая
где-то здесь, под боком. У него одна забота: моллюски и деньги, которые
позволяют ему безбедно, без забот, скоротать старость...

Ему нет никакого дела до того, что девушки живут впроголодь, спят на
грязных, заплеванных циновках и дрожат каждую ночь от холода. Его не беспокоит,
что самая молодая из девушек, почти ребенок, сломала себе ногу и может
передвигаться с места на место только с помощью сучковатой палки.

Все планы старика Сингири нарушил молодой и энергичный корейский комсомолец
Мати. Он приехал на побережье из Хабаровска для организации рыболовной
артели. Через три дня он уже знал весь поселок и был в приятельских отношениях
с "женщинами-нерпами".

Это он перевязал сломанную ногу Кари, сделал костыль и принес ей откуда-то
сдобную лепешку с изюмом. Через неделю он знал все про старика-корейца
и тяжелую работу ныряльщиц.

Потом он исчез так же внезапно, как приехал на побережье.

Через неделю Мати возвратился радостный и веселый с бумагой, предписывающей
арестовать старика-корейца и переслать его во Владивосток. Девушек предлагалось
отпустить и помочь им, если они хотят вернуться на родину.

На родину уехала только одна, остальные устроились в женскую рыбопромышленную
артель.

Это было в первые дни после утверждения советской власти на Дальнем
Востоке.

Особенно сильно была развита торговля корейскими девушками и ловля моллюсков
с помощью "женщин-нерп" в период интервенции. С приходом советской
власти подобные безобразия прекратились.

1929