- Transport on Line -

Вера Самохвалова профессор доктор философских наук

Время новых подходов и осмыслений

Наше время - на пороге между вторым и третьим тысячелетиями - чревато
необходимостью переосмысления множества казавшихся прежде незыблемыми представлений.
Все они так или иначе касаются характера отношений с миром, ибо становится
очевидной невозможность сохранения прежней стратегии в этих отношениях,
невозможность продолжения, а тем более интенсификации прежней политики
всестороннего потребления, становящегося навязчивой идеей современного
буржуазного сознания. Прежде всего это относится к потреблению невосстановимых
ресурсов планеты, что уже сегодня грозит необратимыми экологическими последствиями,
о перспективе которых говорилось, в частности, и на конференции в Рио-де-Жанейро
в июне 1992 г. Сама возможность развития человечества ставилась здесь в
зависимость от выработки новой стратегии взаимодействия человека с окружающим
миром.

Суть формируемого нового подхода в том, что должно измениться само понимание
развития и прогресса, где акценты переносятся с развития внешнего (подразумевающего
приспособление к потреблению окружающего мира) на развитие внутреннее -
развитие самого человека, задействование его возможностей и резервов, совершенствование
его внутренней природы. Это означает не только изменение параметров развития
- от количественных характеристик экспансии человека в мир к качественным
характеристикам его проявления в мире, но и определяет новое понимание
потребностей человека, самого их содержания. Действительно, потребительская
цивилизация, в которой человек перестал быть всесторонне развивающейся
личностью, превратившись во всесторонне потребляющего индивида, исчерпала
свои возможности, ибо нельзя бесконечно наращивать потребление, если не
происходит восполнение, восстановление или хотя бы замещение потребляемого.
И человек оказывается в ситуации, когда он просто вынужден понять, что
у него нет иного выхода, кроме как смена приоритетов, переход от количества
потребления к качеству самих потребностей.

Цивилизация потребления развила и оформила множество искусственных,
мнимых, фиктивных потребностей, следование которым способно превратить
планету в большую свалку отходов. На уже упоминавшейся конференции в Рио-де-Жанейро
в качестве непосредственной причины чрезвычайно высокой нагрузки на окружающую
среду называлось именно формирование чрезмерного спроса и нерациональный
образ жизни богатых стран. В то же время отмечалось, что основные потребности
значительной части человечества не удовлетворяются.

Сущзествующая несправедливость в распределении благ, с одной стороны,
и невозможность бесконечной интенсификации потребления, с другой, - заставляют
обратиться к самому содержанию понятия "потребность", чтобы понять,
каково на самом деле его аутентичное значение. Не углубляясь в специальное
и специализированное рассмотрение данного вопроса, хотелось бы предложить
здесь некое "рабочее" толкование этой общей категории. Истинные
человеческие потребности суть естественные потребности - такие как жизнь,
безопасность, пища, общение, любовь, познание, творчество и т.п., - которые
приобретают все более человеческие, т.е. облагороженные культурой формы
своего выражения и все более одухотворенные способы их удовлетворения.
Таким образом, человеку нужно не совсем то и совсем не столько, сколько
его уговаривают и заставляют потреблять реклама, торговля, мода. И это
не значит, что человек должен, минимизируя свои потребности, возвратиться
в пещеру. Это значит, что он должен отказаться от ненужного, избыточного,
ибо это, разоряя природу, отвлекает и его самого от истинного своего бытия,
истинного человеческого предназначения, ввергая в непрестанную погоню за
фикциями. Вместо этого пустого, но утомительного существования в качестве
безвольного и тупого потребителя, заглатывающего все новые порции навязываемого
ему извне "ширпотреба" всех видов, человек смог бы обратить спасенное
время и возможности на истинное бытие, на свое человеческое развитие, на
достойную, качественно человеческую жизнь. Это значит, что он должен осознать
свои истинные потребности, те, которые соответствуют его природе и способствуют
ее развитию, те, которые не ставят его в непримиримую оппозицию к природе
планеты, а устанавливают сотрудничество в коэволюционном движении. Эти
общие ориентиры в развитии планетного человечества определяют и новые способы
подходов к оценке уровня развития тех или иных стран. Если в недавнем прошлом
самым надежным критерием могущества государства было количество добытого
угля или выплавленной стали, то теперь все отчетливее выступает необходимость
переоценки показателей мощи страны. Темпы прогресса, его содержательно-качественные
возможности все более будут определяться тем, насколько общественное устройство
окажется способным обеспечить условия для развития самого человека, для
раскрытия и реализации его творческого потенциала. В немалой степени это
будет определяться возможностью сформировать развитую творческую личность,
способную действовать и отвечать за результаты своей деятельности.

В качественном совершенствовании человеческой природы, в правильном
понимании истинных человеческих потребностей не последнюю роль играет эстетическое
развитие личности, способность человека видеть, ценить и создавать красоту.
Ведь сама красота, как писал еще Л.-Б.Альберти в своем трактате "О
зодчестве", предполагает такую органическую целостность, в которой
ни прибавить, ни убавить, ни изменить ничего нельзя, не сделав при этом
хуже. Иными словами, истинная красота, потребность в которой есть истинная
человеческая потребность, - это всегда изящество, целесообразность и лаконичность,
где излишество или чрезмерность означают безвкусицу, а несправедливость
- дисгармонию. Эстетическое отношение к миру всегда рассматривалось как
всеохватывающее, универсальное и сугубо человеческое отношение, ибо эстетическая
оценка всегда - самая целостная, как бы завершающая восприятие предмета
в полноте его данности и связи с окружением. Поэтому именно эстетические
оценки по своей всеобщности сравнимы с математическими, хотя и, может быть,
противоположны им по природе и механизму оценочного акта. И именно красота
способна выступать объективным показателем осмысленности и правильности
как организации предмета или процесса, так и самого существования в целом.
На связи красоты с истиной настаивает и теоретик искусства Дж.Маццини,
сказавший, что красота есть лицо истины, и физик Р.Фейман, считающий, что
истину можно узнать по ее красоте. С этой мыслью согласен и А.Б.Мигдал,
который пишет: "В физике последнего времени на первый план переместилось
понятие красоты теории. Красота теории имеет в физике почти определяющее
значение, делает недостоверные рассуждения достаточно убедительными, чтобы
поставить эксперимент для проверки предположений".1)

Зная воспитательное, образовательное, развивающее действие эстетических
впечатлений, мудрецы с древних времен советовали окружать рост ребенка
красотою и добром, рост юноши - красотой и физическим развитием, рост молодежи
- красотой и учением. Красота должна присутствовать на всех этапах становления
личности, способствуя ее гармоническому развитию и совершенству. И действительно,
красота, наряду с истиной и добром, выступает в составе исходной триады
ценностей, представляющей фундаментальные основания бытия.

Мы привыкли к тому, что красота всегда считалась прежде всего эстетической
категорией, теперь же нам предстоит все более свыкаться с мыслью, что она
может выступать и как категория этическая, гносеологическая, психологическая
и, что важно для данного рассмотрения, экономическая. Дело в том, что потребность
в красоте принадлежит к жизненным потребностям человека, и исследователями
в свое время было непреложно установлено, что на определенной стадии развития
человнеческого мозга ему просто необходимы были эстетические впечатления
и переживания, которые способствовали оформлению у человека целостного
восприятия как мира, так и себя самого. Американский эстетик Д.Дъюи вообще
полагал, что эстетический опыт, в силу его характера и непосредственной
имманентности, поскольку притобретается он только личным восприятием и
переживанием, является моделью для всякого опыта вообще.

С другой стороны, французский социолог П.Граве, исследующий изменения
в структуре потребления, раскрывает характер самих потребностей в их экономической
оценке. Те потребности, которые развивают личность, следовательно, окупаются
в процессе труда и способствуют развитию общества, он определил как рентабельность
потребности. Потребность в красоте - это получившая культурное развитие
и оформление, естественная человеческая потребность в гармонии, целостности,
равновесии, порядке. Она становится по своему характеру психосоциальной
потребностью человека, живущего в обществе и заинтересованного в стабильности
своего существования. Восприятие красоты организует внутренний мир человека,
создает порядок в его душе, порождает чувства и эмоции преимущественно
положительного плана, делая доступными гармонии, лежащие в основе мира,
но не достижимые иными способами восприятия и понимания.

Однако такая тенденция существует на фоне современного материально-экономического
устройства общества и производства, часто становящегося фактором дегуманизации
жизни человека. Ускорение ритма жизни и темпа работы, повышение психологической
напряженности ввиду обилия и быстрой смены впечатлений приводят к утрате
остроты сенсорного опыта. Сенсорные способности, возможность восприятия
снижаются из-за перегрузок. С одной стороны, гипертрофия интеллекта, акцентуация
рациональности приводят к утрате многих чувствительно-эстетических способностей,
с другой стороны, отмирание последних обедняет интеллект, делает его слишком
механистичным, одномерным, что неизбежно приводит к снижению творческого
потенциала мышления. Истинное творчество не может быть порождено только
сухим расчетом, автоматизмом рациональных операций и т.п. Для реализации
творческих возможностей необходима живость мыслительных ассоциаций, нестандартность
логических ходов, инициативность воображения, чего, как известно, лишены
разумные электронно-вычислительные машины. Английский ученый Г.Осборн пишет,
например, о том, что художественные впечатления повышают живость ума, интенсифицируют
опыт, насыщая его глубиной личного понимания, ибо развивают и саму сферу
чувств. Снижение эмоциональной составляющей интеллекта лишает его творческой,
спонтанной активности.

Таким образом, гипертрофия интеллекта - отнюдь не столь хороша, как
это могло бы показаться. Во-первых, это преимущество временное и иллюзорное.
Без подпитки чувствами интеллект становится схематичным и вялым. Подобие
человека пусть самой лучшей вычислительной машине - вовсе не идеал, ибо
наряду с определенными возможностями, это связно со столь же определенными
ограничениями.

Опыт реализации

В этом плане, как нам кажется, был бы весьма интересен и поучителен
опыт Японии, гармонично соединяющей два пути развития: характерный для
Запада, интенсивно-экспансионистский по отношению к внешнему миру, но уравновешенный
типично восточным опытом обращения к внутреннему совершенствованию самого
человека, не отрывающего себя от природы и не противостоящего ей. Именно
это в значительной мере помогает Японии избежать издержек рационально-прагматического,
инструменталистского подхода к пониманию прогресса, а успехи ее в этом
плане налицо.

Кроме неизменно высокого статуса самого образования, которое всегда
рассматривалось в Японии как необходимое условие всякого продвижения в
жизни, здесь утверждалась и необходимость гармоничного образования и воспитания
личности, включающего культурно-художественное совершенствование. В Японии
традиционно уделяется самое серьезное внимание эстетическому и художественному
воспитанию. Автор самой известной концепции воспитания в Японии, Макигути
Цунэсабуро утверждает, что главное назначение человека и вместе с тем высшее
его удовлетворение состоит в том, чтобы создавать основополагающие ценности,
красоту, добро. Самая первая Конституция Японии, составленная государственным
деятелем древности Сетоку, начиналась со слов: "Гармония превыше всего".
И по сей день во многих японских фирмах и предприятиях можно увидеть на
стене плакаты с этим художественно выполненням иероглифом "ва",
т.е. "гармония". Именно гармония рассматривается как краеугольная
основа построения мира и общества - без нее невозможно само их существование.
Иначе был бы хаос и беспорядок, ведь гармония означает внутренне обусловленное
равновесие всех начал в пределах целого и само его внешнее пребывание в
равновесии с окружающим. Это обеспечивает порядок системы, позволяющий
ей функционировать.

Культ гармонии в общем восприятии действительности определяет постоянное
присутствие художественно-эстетического элемента в каждом акте общения
с миром. Вся система воспитания, строй культуры, окружающий человека, традиции,
закрепляющие это как ценность, способствуют тому, что красота утверждается
в душе японца как естественное и ведущее начало бытия. Но при этом красота,
как бы дисперсированная в жизнь и быт, тесно связана с пользой. Поэтому
японские искусства не знают привычного для нашей культуры деления на "чистые"
и "прикладные" - и те, и другие бывают либо искусством, либо
неискусством. Например, в ряду искусств столь же равноправными как поэзия
или музыка являются искусство разделки рыбы (хотедо) или чайная церемония
(тя-но ю). Искусство непосредственно входит в жизнь, вплетается в нее,
пронизывает самый обыденный акт ощущением красоты и гармонии. Эстетизация
образа жизни, окружающей среды опирается на характерное для японца понимание
красоты, которое включает в себя принцип "излишнее безобразно"
и утверждает единство прекрасного и утилитарного, выступающего как часть
красоты.

Приобщение к красоте и ее пониманию осуществляется в Японии по многим
каналам: через деятельность специальных государственных ведомств и управлений,
финансирующих конкурсы, выставки и другие культурные мероприятия, через
сеть самого разнопланового просвещения, организацию системы специальных
обществ охраны традиционных искусств, проведение коллективных праздников
"любования цветущей сакурой", "любование полной луной"
и т.п. Большое внимание, уделяемое воспитанию чувств, известный японский
философ Такада Мотому объясняет тем, что "никакие теоретические построения
невозможны, если в их основе не лежат острые и сильные чувства - это были
бы замки на песке".2) И практичные японцы не жалеют денег, когда вкладывают
их в воспитание, ибо расценивают это как самое рентабельное, самое прибыльное
дело, понимая, что готовят будущее своей страны. Все расходы при этом несет
государство, которое осуществляет в целом задачу централизованного долговременного
планирования политики в области культуры.

Вкладывает правительство деньги и в пропаганду достижений японской культуры
в других странах, в содействие изучению японского языка и японских искусств
за границей. Пропаганда японской идеологии, японского образа жизни, японской
культуры составляет своеобразную культурную экспансию, которая может служить
основой и подготовкой для экспансии экономической.

Готовность, с которой правительство вкладывает деньги в культуру и эстетическое
воспитание, объясняется тем, что государство считает подобное вложение
выгодным для себя, ибо оно вполне окупается экономически. Действительно,
при наличии определенного уровня эстетической культуры, развитого художественного
вкуса, чувства красоты человек не станет производить некачественную, некрасивую
продукцию (или же одобрять, санкционировать ее производство), поскольку
ее товарный вид для него есть слагаемое самой функции этой продукции. На
практике это означает, что невозможен, например, перевод качественного
сырья в некачественную и не имеющую потребительского спроса продукцию.
Одно из руководящих положений существующих на японских предприятиях "кружков
контроля за качеством" гласит: "Что сегодня кажется красивым
- завтра устареет. Думай о качестве непрестанно". Таким образом, красота
в Японии не в последнюю очередь выступает именно как экономическая категория,
а эстетическое воспитание - как закладка фундамента экономного и целесообразного
ведения хозяйства. Отсюда прекрасный дизайн японского автомобиля, телевизора,
одежды.

Техника составляет новую среду человека, поэтому столь важна эстетика
технического дизайна. Так, например, 1989 год был провозглашен в Японии
национальным годом дизайна. Целью организации мероприятий этого года явились
не реклама и пропаганда, а глубокий пересмотр социальных функций дизайна,
который должен был стать инструментом масштабных преобразований в обществе.

Можно даже сказать, что вся идеология Японии есть прежде всего эстетика.
При этом движение искусства в жизнь, в массы не означает тенденции к депрофессионализации
искусства, но есть реальное, укорененное в культурной традиции стремление
поднять уролвень всякой деятельности до уровня, содержания и значения художественной.
Кроме того, эстетизация идеологии - это основа повышения самой ее действенности,
ее проникновения и укоренения в сознании и даже подсознании. Даже патриотизм
в Японии существует прежде всего в эстетизированной форме, которая помогает
внутреннему укреплению группового сознания, служащего консолидации общества.
Чувство общности, воспитываемое через единство общего эстетического (т.е.
глубоко личного, интимного) переживания на массовых праздниках и ритуалах,
обеспечивает большую сплоченность японского общества, определяя его монокультурную
основу в форме устойчивых, традиционно почитаемых проявлений (несмотря
на наличие разных религиозных культов - от синтоизма и буддизма до христианства).

Применительно к японскому обществу можно говорить и об особой "эстетической
социализации", когда работники каждого предприятия имеют свою униформу,
свое знамя, свой гимн, который исполняется каждое утро перед началом трудового
дня. Дисциплина эстетизирована и служит производству, а через него - интересам
государства. Все это в немалой степени явилось опорой того, что названо
"японским экономическим чудом", основанным на обожествляемом
единстве нации как мифопатриотической и эстетической ценности.

Современный этап развития цивилизации, как уже говорилось выше, предъявляет
особые требования к содержанию личности. Пока техника, обезличивающая продукт,
нетребовательна к содержанию личности, до тех пор вполне приемлем просто
хороший исполнитель. В новых же условиях делается ставка на творческую
личность, обладающую неординарностью мышления, оригинальностью в принятии
решений и т.п. И, надо сказать, в Японии опять, как всегда раньше, чем
в других странах, смогли понять эту новую необходимость - рассматривать
не технику, но самого человека как решающую силу современного производства.
Как сказал известный японский теоретик менеджмента Рюити Хасимото, "орудовать
кувалдой можно было принудить силой, но думать силой не заставишь..."
Иными словами, должны быть созданы условия и мотивации для проявления и
развития творческого начала. В Японии с ее культом коллективистских форм
сознания переход на новую парадигму мышления был весьма труден. Однако
важно, что необходимость его была осознана.

Проблема творчества, его природы и реализации - это проблема эстетическая,
которая решается в социальном контексте и определенных экономических условиях.
Не только гуманистические установки, но прагматические, деловые соображения
заставляют общество создавать условия, стимулирующие максимальную отдачу
человека в творческой сфере. Кто этого не поймет, тот в конечном счете
проиграет.

Самоценность и функциональность красоты

Итак, что же представляет собой красота, если ее принципы могут иметь
силу законов, а способность ее понимания и построения определяют эффективность
производства? Сила красоты в том, что принципы ее построения объективны
и универсальны, т.е. в них отражены самые общие, органичные и непреложные
законы всякого структурирования, всякого процесса возникновения или построения
форм, которые оказываются наиболее жизнеспособными. Таким образом, красота
- это прежде всего способ организации (предметов, процессов и явлений),
когда можно выделить некоторые определенные и устойчивые особенности, обусловливающие
наличие у предмета тех качеств, которые позволяют ему наиболее успешно
функционировать в своей среде, оставаясь в рамках самого себя единым целым,
имеющим определенную форму и структуру. Эта структура подразумевает наличие
определенной иерархии значений внутри организованного целого, что, в свою
очередь, обеспечивает этому целому связь с окружающим его контекстом (смысловым
или предметным) на всех уровнях его организации.

Поэтому можно сказать, что красота не просто способ организации, но
особый ее способ, ибо и сам смысл, и сами функции предмета выявляются через
логику его построения, имеющую объективный характер, поскольку в нем наиболее
целостно выражена вся сумма условий и требований окружающего мира. Таким
образом, красота становится вопросом не только формы, но самого качества
предмета, ибо определяет возможность его вписания в окружение и самого
в нем бытия.

И, наконец, красота - это высший тип организации, ибо в нем наиболее
целесообразно, законченно, совершенно и выразительно представлена сущность
предмета, выявлен его смысл и обеспечена возможность реализации его функций.
Это означает, что красота образует как бы новый - онтологически, гносеологически,
аксиологически - статус предмета, ибо определяет возможность наиболее адекватного
и эффективного взаимодействия с окружением и установления более высокого
уровня порядка этих взаимодействий.

Что же касается практического существования красоты, то оно важно прежде
всего в двух главных отношениях: собственного своего содержания и его воприятия
человеком. Красота как порядок и совершенство означает высшую целесообразность
организации, когда излишнее - безобразно, когда все внешние характеристики
формы служат раскрытию смысла, качества и назначения предмета. Именно это
имел в виду, в частности, известный авиаконструктор, автор знаменитых "ЯКов"
А.C.Яковлев: "Некрасивый самолет не полетит. Не знаю, почему, но не
полетит". Инженеры-конструкторы, оценивая варианты моделей машин,
деталей и т.д. не в последнюю очередь считаются с их эстетическими достоинствами.
Опыт убедил их в том, что некрасивые образцы не оправдывают себя в эксплуатации.

Это происходит именно в силу уже указанной объективности организации
красоты, через которую говорят законы структурообразования самой природы,
глубинные закономерности построения ее форм. Каждая красивая линия, форма
и т.д. - это целесообразное решение, найденное самой природой или выявленное
человеком в поисках "единственно правильного" варианта для той
или иной вещи.

Красота - это и такая организация, которая в силу своей объективности
и выразительности способна наилучшим образом выполнять свои функции. Красота
- в высшем смысле функциональна. Еще со времен Сократа понимание красоты
включало в себя соответствие той цели, для которой существует или создается
предмет, а это и обеспечивает возможность наилучшего выполнения предметом
своих функций. И если красота природы не подчиняется предписанным человеком
правилам функциональности (у природы свои, отдельные от человека, цели),
то красота, творимая человеком, - в искусстве, в быту, на производстве
- строится исходя из требований человека.

С учетом всего вышесказанного, красоту можно истолковать с точки зрения
оптимальности, полезности, экономности, и это и позволяет рассматривать
ее в том числе как экономическую категорию. Действительно, если сама природа,
материя организуется по этим объективным принципам, значит они при экономии
используемых "средств" обеспечивают, с одной стороны, устойчивость,
с другой стороны - возможность развития. Поэтому многие из принципов организации
красоты могут быть положены и в основу организации форм и способов как
промышленного производства, так и структурирования общественной жизни,
гарантируя им одновременно и стабильность существования, и гибкость функционирования.

Так, например, принцип "золотого сечения", которое итальянский
математик Л.Пачоли назвал "божественной пропорцией", лежит в
основе строения самых разных природных объектов, в организации произведений
искусства, промышленных изделий, форматов поверхностей бытовых предметов
и т.д. Золотое сечение обнаруживается в пропорциях человеческого тела.
Так, Т.Кун в книге "Кривые жизни" при анализе картины Боттичелли
"Рождение Венеры" находит многократное использование принципа
"золотого сечения" при построении тела Венеры, в расположении
листьев на ветках, оно отчетливо просматривается в архитектурном решении
Парфенона, храма Вознесения в Коломенском, Покрова на Нерли, в композиции
тех или иных художественных произведений; оно присутствует в соотношении
длины струны и тона в музыке, при организации частотных соотношений в благозвучных
аккордах. Кульминация мелодии также часто приходится на точку золотого
сечения ее общей продолжительности и т.д.

Астроном К.П.Бутусов отмечает, что соотношение периодов обращения соседних
планет в Солнечной системе, частоты их обращений и разности частот обращений
построены на основе золотого сечения. "Иными словами, - пишет он,
- спектр гравитационных и акустических возмущений, создаваемых планетами,
представляет собой консонансный аккорд, наиболее совершенный с эстетической
точки зрения".3) Таким образом, эта эстетическая закономерность имеет
естественную материальную основу, и везде, где присутствует данная пропорция,
она сообщает гармонию целому и приятна глазу, ибо лежит в самой основе
структурирования природы.

Единство способов организации в космосе есть проявление и следствие
космического моногенеза и выражается как бы в едином общем алгоритме построения
всех форм - от галактики до цветка. А поскольку форма объекта связана с
его динамикой (как установили астрофизики), т.е. является как бы программой
его движения и развития, то тем самым единый способ организации есть ключ
к гармонии мира как единого целого, развивающегося в едином мегаритме.

Возможно, и "золотое сечение" есть частный случай ритма, который,
в свою очередь, придает или сообщает правильность и регулярность функционированию
самых разных объектов, будучи законом в способе организации также живых
существ и их бытия. Ритм означает правильное чередование смещений, и этот
возврат фиксируется как повторяемость, периодичность определенных структурных
схем, что создает впечатление постоянства и устойчивости при одновременном
психологическом ощущении изменения и новизны, которая не пугает неизвестностью,
но подсознательно ожидается. Очевидно, в этом один из секретов положительного
восприятия "золотого сечения", когда осуществляется возврат к
одной и той же пропорции в рамках одного предмета, одного объема, одного
целого; ощущение и новизны, и узнаваемости возникает в законченности и
сгущенности переживания ритма. Этот ритм внутреннего движения делает золотое
сечение похожим на своеобразную рифму в поэзии.

Таким же универсальным эстетическим принципом организации является симметрия,
повсеместно распространенное явление, когда с помощью своего рода дублирования
основного структурного "рисунка" обеспечивается устойчивость
всей системы в целом. Именно симметрия формы во многом определяет ее оценку
как правильной: рациональна, привычна, равновесна и потому приятна для
глаза. Однако сообщая системе стабильность, симметрия как бы сопротивляется
введению в структуру динамических изменений. Поэтому симметрия используется
преимущественно там, где необходимо сообщить объекту фундаментальность,
прочность, уравновешенность и надежность конструкции. Для создания же впечатления
мобильности, подвижности, гибкости используется асимметрия или диссиметрия
как принцип возможности (и ожидания) движения, изменения. Оба принципа
широко используются в архитектуре, которая образует непосредственное окружение
человека, фон и контекст его существования. Это пространство, в котором
человек живет и воздействие которого неустранимо. И часто при этом несоответствие
человека и архитектуры, их несомасштабность становится причиной невротических
расстройств, подавленности, детских неврозов.

Архитектура выступает проводником общественных идей, представлений об
устройстве мира. Так, геометрическая планировка городов древних греков
была выражением понимания ими правильного порядка в организации самого
мира. Архитектура фашистской Германии должна была устрашать, подавлять
человека, воздействовать на скрытые в нем комплексы, являя причудливую
смесь мистических элементов и мотивов с тяжеловесностью ложной классики,
с иррациональностью рождаемых смыслов. Окружение человека, организация
среды оказывает на него многогранное воздействие, определяя настроения,
внушая соответствующий строй идей и чувств. Эстетическая организация среды
сама по себе способна повысить производительность труда, в то время как
эстетический дизайн повышает потребительские качества продукции. Дело в
том, что одной из сторон красоты является безусловность воздействия сигналов
эстетической информации. Восприятие ее определяется физическими характеристиками
и величинами, которые имеют объективный, прямой направленности компонент
воздействия, обращенный непосредственно к биофизической природе человека:
формы, линии, цвет, звучание могут восприниматься безусловно, не доходя
до порога осознания.

Известно из практики воздействие на человека цвета как определенной
физической характеристики. Так, яркий красный цвет напрягает нервную систему
человека; на заводе электронных приборов в США, где в окраске помещения
преобладал этот активный цвет, рабочие начинали выдавать брак уже через
полчаса работы, поскольку слишком быстро уставали, излишнее напряжение
приводило к утомлению и ошибкам. Известный писатель Т.Драйзер в своем наброске
"Эмоции" приводит пример с одним из лондонских мостов через Темзу,
печально известным количеством самоубийств, происходящим на нем. Обеспокоенным
властям достаточно было перекрасить его из черного в зеленый цвет, чтобы
в корне изменить ситуацию. Кроме того, как известно, предметы, выкрашенные
в черный и вообще темные тона, кажутся тяжелее таких же, но выкрашенных
в другие цвета. Итак, подводя итог рассмотрению содержания и значения красоты,
можно сказать следующее: красота вещи есть слагаемое самой ее функции.
Производство некрасивой продукции означает бесфункциональное производство,
в чем проявилась несостоятельность количественной стороны планового производства
в бывшем его исполнении. Некрасивость выступила как разрушительная сила.
Как уже говорилось, в красоте присутствует объективное содержание, делая
ее основы в определенном смысле вневременными. Некрасивое, не имея этой
основы, может иметь хождение только лишь в силу временной моды, т.е. в
худшем смысле слова преходяще, не имея опоры в объективной укорененности.
Некачественная, некрасивая продукция есть перевод материала и труда, ибо
не только не имеет спроса, но и раньше устаревает, выходит из строя, перестает
функционировать. При исправлении положения меры эстетического порядка должны
идти параллельно мерам порядка общесоциального. Так, нужна, например, не
только дизайнерская проработка ассортимента изделий, но и создание "социального
оптимума" изделий, которые общество может предоставить гражданам при
данном состоянии экономики.

Красота и общественное здоровье

Здоровье населения - физическое и психологическое - как одна из важнейших
составляющих субъективного фактора общественного развития является непременным
условием и основой экономической стабильности и процветания общества. И
в этом плане нельзя игнорировать столь важного, хотя еще и непривычного
в данном качестве, значения красоты и гармонии, т.е. эстетических качеств
организации жизни и быта людей. Речь идет о тех качествах красоты, которые
позволяют говорить о ее саногенной функции. Созерцание, переживание красоты
и гармонии приводит в гармонию и все движения души, вносит порядок в восприятие
мира. Красота примиряет чувственное и рациональное, возвышая душу. Организация
красоты как бы равномерно распределяет наше внимание, не давая перевеса
ни одной из сторон или фрагментов нашей собственной внутренней организации,
препятствуя однобокости проявления внутреннего мира личности. Гармония
ощущений, равновесие сил способствуют настроению спокойствия и уверенности.
Способность эстетического опыта сочетать напряжение реальной жизненности
с гармонией человеческого "я" позволяет человеку в самых сложных
условиях сохранять здоровье, а здоровье каждого - достояние нации, условие
богатства народа.

Содержание мыслей, качество состояний, характер переживаний вовсе не
безразличны для здоровья человека. Известно, например, какое значение для
формирования общественного настроения в годы "великой депрессии"
в США имело американское кино, поддерживающее веру людей в лучшее будущее,
помогающее восстановить душевное равновесие, пусть и путем увода человека
в мир приятных иллюзий. Способность искусства, красоты вызывать эмоции
преимущественно положительного характера позволяют говорить об эстетотерапии,
когда эти эмоции вызываются преднамеренно, с целью упорядочения и регуляции
психического тонуса.

Как считают специалисты-психологи, сами чувственные образы, живущие
в сознании, их "состав", сочетание, окраска становятся активным
средством воздействия на психическое состояние, самочувствие и даже здоровье
человека. Иными словами, вовсе не безразлично, какие чувственные образы
присутствуют в нашем сознании, какие представления преобладают и, следовательно,
определяют наше состояние. Отрицательные представления и эмоции - это,
по мнению медиков, настоящий бич человечества, их вредно продуцировать
и накапливать в себе; недаром уныние, например, рассматривается в Библии
как тяжкий грех. Еще Н.В.Гоголь писал, что искусство должно быть водворением
в душу стройности и порядка, а не смущения и расстройства, подчеркивая,
с одной стороны, ответственность художника за то, что он несет в мир, с
другой - роль и значение окружающего человека художественного контекста.
Организация гармонии внутренней жизни - это профилактика болезней, и неслучайно
В.Гумбольдт предполагал, что со временем болезни будут расцениваться как
следствие извращенного образа мышления.4) Пифагорейцы также рассматривали
болезнь как нарушение гармонии в организме и душе человека, считая при
этом, что определенные ритмы и мелодии способны врачевать человеческие
нравы и страсти и восстанавливать первоначальную гармонию душевных способностей.
Современный же американский физиолог Эди Росс, исследовавший влияние сигналов
на состояние клеток, установил, что звуки (как волны в определенном диапазоне)
способны выполнять роль переключателя мозга на иной режим работы; так,
музыка Моцарта, например, способна нормализовать энцефалограмму. Это позволяет
в эстетотерапии использовать определеным образом подобранные и организованные
цветовые или звуковые сигналы как, соответственно, цветовые или звуковые
"таблетки". Способность красоты возбуждать организованную, гармоническую
деятельность организма человека и функционирование его сознания объясняется
тем, что красота, как говорилось выше, - это способ организации, определенный
порядок. Восприятие же порядка, восприятие организации (имеющей к тому
же объективные основания в формах самой природы), законченной совершенной
формы является предпосылкой чувства эстетического наслаждения, возвышающего
душу, глубоко очищающего психику от "сенсорных шлаков" - отрицательных
эмоций, беспорядка и хаотичности бесформенных ощущений, обрывков навязчивых
мыслей и переживаний. Красота захватывает всего человека, выпрямляет его,
организует полноту жизневосприятия и этим способна влиять на сами основы
формирования мироощущения, гармонизировать его.

На примере Японии уже было показано, что эстетические переживания могут
стать важной составной частью гражданского самосознания, патриотизма. Своеобразие
и сила патриотизма укрепляются именно вплетенностью в него эстетического
компонента, сообщающего интимность восприятию. Вспомним есенинское:

Как бы ни был красив Шираз,

Он не лучше рязанских раздолий...

В то же время безобразие и уродство порождают безразличие, отторжение
по отношению к объекту, налагают на восприятие его отрицательный фон.

Игнорирование природы человека, ее способности отзываться на определенным
образом организованные сигналы эстетической информации приводят к "мертворожденности"
и в искусстве, и в промышленном производстве. Еще в древности утверждали,
что равновесие возникает из смысла мира. Пренебрежение эстетическим содержанием
бытия, в котором опредмечивается и выражается эта связь, приводит к тому,
что в основу организации жизни кладутся случайные критерии, преходящие
или мнимые ценности. Речь идет не только о забвении той роли, какую играет
подлинная красота, но и о подмене самих ее принципов. Вместо организации
предлагается хаос, вместо очищения и возвышения души - чувство подавленности,
вместо красоты - красивость. Все это происходит не только из-за пренебрежения
к вопросам эстетического воспитания, но и вследствие непонимания связи
между формами красоты и смыслами бытия.

В результате рождается некий феномен, напоминающий моду, но, в отличие
от нее, объясняемый не естественными причинами эстетического обозначения
смены образцов потребления в культуре, а неразвитостью сознания, неумением
думать, стадностью самопроявления. Такая "мода" охватывает всю
сферу проявлений - от длины юбок до политических взглядов. Если главной
мотивацией моды в собственном смысле является стремление к художественной
самоидентификации, к эстетическому самовыражению и обозначению своего понимания
красоты, то содержанием феномена "квази-моды" становится "некритическое
освоение" навязываемых сфабрикованных потребностей, диктуемых не эстетическими,
но сугубо коммерческими мотивами-однодневками. Что же касается истинных
потребностей - в красоте, творчестве, идеале, - то приходится констатировать,
что если эти категории оказываются на далекой обочине общественного сознания
и общественного бытия, то это служит индикатором духовного неблагополучия
в обществе, нездоровья общественного организма. Действительно, в обществе
все теснейшим образом связано, и еще древний китайский мудрец Люй Бувэй
считал деградацию в музыке верным признаком гибели правления и государства.
Он утверждал, что музыка благоустроенного века спокойна и радостна, а правление
ровно. Музыка неспокойного века взволнованна и яростна, а правление ошибочно.
Музыка гибнущего государства сентиментальна и печальна, а его правительство
в опасности. Существуют даже запретные, чуждые небу дьявольские тональности
- "музыка гибели": чем бурнее и хаотичнее музыка, тем грустнее
становятся люди, тем больше опасности для страны.

Таким образом, для общественного здоровья не безразлично направление
ориентиров и характер потребностей людей. Бесцельному сжиганию сырьевых,
производственных, человеческих ресурсов в удовлетворении фиктивных, ложных
потребностей необходимо противопоставить четкое и серьезное, а главное,
ответственное понимание потребностей истинных, развивающих человеческую
природу и обогащающих отношения с миром. И прежде всего речь идет о творчестве.
Развитие творческого потенциала - это достижение определенного уровня управления
в отношениях человека с миром, ибо в процессе творчества человек не только
приспосабливается к миру, но и создает новое, небывшее, пополняя мир, задавая
тип и содержание взаимодействия с миром. От способности к творчеству зависит
богатство государства, ведь человек творит не только из материальной потребности,
но и из человеческой возможности - т.е. от избытка и игры жизненных сил,
умения их реализовывать. Только творческая деятельность есть истинная деятельность
в постоянно изменяющемся мире.

Человеческая психика должна быть активной, - считает американский психолог
и педагог А.Кожибский; ее активность благотворна для состояния организма,
а интеллектуальная пассивность столь же пагубна, как и эмоциональная зажатость.
Творчество организует порядок жизнедеятельности, и человек, чтобы быть
здоровым, должен заниматься творчеством в любых его многообразных формах.
Позиция А.Кожибского в этом вопросе, как мы видим, противоположна утверждению
итальянского психолога Ч.Ломброзо, считавшего, что творческие способности
всегда так или иначе означают тенденцию к патологии. Можно согласиться
с ним, что творчество действительно не есть норма в мещанском потребительском
обществе, но в этом случае патологично не творчество, а именно общество,
не способное к подлинно адекватному поведению в мире, и бессильное подняться
над примитивным потреблением, снижающим человеческую деятельность до системы
условных рефлексов на привычные, простейшие раздражители. Иными словами,
и общество, чтобы быть здоровым, должно быть способным к творчеству.

Понимание необходимости перевода функционирования общественного организма
на творческую основу привело к пересмотру в Японии прежней эффективной
тактики "забивания гвоздей" (нивелирования личности в целях создания
монолитного общества исполнителей) и на новом этапе развития признало приоритет
за творческой индивидуальностью, способной к неординарным решениям. Именно
в творческом содержании личности здесь увидели ключ к развитию экономики.

В современном понимании прогресса делается ставка на свободный мозг,
раскрепощенное сознание, гибкое мышление, изобретательность, фантазию,
интуицию. Но оказалось, что этого нельзя достичь без эстетических впечатлений,
развивающих и гармонизирующих мозг, стимулирующих свободу и яркость ассоциаций.
Контекст японской культуры, пронизанный красотой, облегчает подобную задачу,
ибо уже воспитывает художественную личность и нужно "лишь" изменить
психологическую доминанту. В нашем обществе нужно построить еще и весь
соответствующий контекст, который бы вдохновлял человека не только потреблять
красоту, но самому красивое создавать. Нужно пробудить и развить в человеке
- художника, сформировав возможность и условия выражения эстетической потребности.
Ведь потребность все делать красиво - есть в конечном счете интуиция все
делать правильно.

Опыт Японии, к которому мы время от времени обращаемся в этой статье,
как раз и показателен тем, что он обнажает все противоречия современного
процесса и в то же время намечает возможные пути выхода из обозначившихся
тупиков. Этот опыт показывает, что достижения в производстве и накоплении
материальных ценностей не означают, что возможно заменить ими ценности
духовные или восполнить утрату гармоничных человеческих отношений чрезмерным
потреблением, избыточно производимыми товарами. Как пишет Накамура Юдзиро,
"как бы ни были внешне обеспечены материальные условия жизни, полнота
и свобода самой жизни не станут возможными до тех пор, пока пространство
жизни не будет вмещать истинного смысла человеческого существования и сознания
человеческой универсальности". 5)

Наша апелляция к опыту именно Японии определяется тем, что здесь, во-первых,
красота традиционно помещается на вершину иерархии ценностей; во-вторых,
при реализации своих принципов японцы, обильно заимствуя чужой опыт, берут
из него лучшее, а не худшее, как делаем мы. Переживая в настоящее время
определенный кризис, японцы реагируют не на моду, которая преходяща, а
на вызовы времени, которые продиктованы самой локигой развития мира.

Заключение

Рассмотрев место и значение красоты в обществе и показав, в самых предварительных
чертах, как поставлено в этом отношении дело в Японии, снова обратимся
к отечественному контексту. Стоит вспомнить, что поставленная в свое время
задача эстетического воспитания населения и эстетического преобразования
предметно-бытовой среды, понимаемая как часть общесоциальной программы
по совершенствованию культуры быта и условий жизни, не была нами выполнена.
Сейчас же и задача так не формулируется. Перспективы построения здорового
общества требуют создания условий для "включения" красоты в материально-духовную
деятельность, и для сформирования прикладных отраслей знания - технической
эстетики, теории дизайна, эстетики быта, экологической эстетики и т.п.
Конечно, трудно говорить о подъеме культуры производства, когда падает
само производство. Однако рано или поздно эта проблема все равно встанет
перед нами в полный рост, и надо быть готовыми к этому хотя бы морально.

Нам, наводнившим свою страну заграничным дешевым ширпотребом, который
портит вкус, нам, кто развел грязь и безобразие на улицах своих древних
городов и станциях лучшего в мире метро, кто допустил безнравственность
в свои человеческие отношения и в искусство, убивая самоуважение и духовную
мобилизацию, которые дает красота, - следует прислушаться к голосам мыслителей
Запада, дающих трезвую оценку "потребительского рая", с которым
они знакомы давно и плотно. В работе "Хаос или рай?" немецкий
философ Ф.Патури пишет, что современное западное общество, этот рай потребления,
таит в себе хаос разрушения, анархии, тотального террора. Различного рода
кризисы - от экологического до духовного - лишь многообразные формы проявления
хаоса.

Красота уходит из жизни из-за отчуждения человека от процесса и особенно
результата своего труда, от пренебрежения к проблемам духовной культуры.
А в культуре как системе особого рода нет самоподдерживания и не может
быть расцвета "по инерции". Можно в этой связи выделить три типа
отношения к культуре: 1) поддерживать с целью сохранения ее состояния;
2) отпускать на самотек, скоро приводящий к разрушению; и 3) вкладывать
в нее средства - в этом случае только и возможно развитие культуры. Культура
не может быть поставлена на самоокупаемость - так же как гармония и красота
не рождаются сами собой, для их формирования нужны творческие усилия. Однако,
как говорилось выше, затраты на красоту необходимо приносят дивиденды.
Культура создает смысловое и ценностное пространство, которое нельзя сдать
в аренду, создает духовный климат, но не для того, чтобы снять три урожая
бананов в год, создает психоментальный контекст и национальную традицию,
но их нельзя заложить под проценты. То, что создает культура, - бесценно.
Но сама она нуждается в помощи, в определенной и долгосрочной культурной
политике. Красота не спасет мир сама по себе, если останется лишь тенденцией,
которая может оказаться неувиденной, непонятой. Мир может спасти человек,
просветленный красотой, т.е. увидевший "правоту" гармонии и поверивший
в ее возможность. Ведь по большому счету красота больше похожа на действительную
жизнь, чем порою сама жизнь, ибо она показывает потенциал возможного в
жизни, должного, мыслимого как идеальное. Сегодня же мы наблюдаем эстетическую
глухоту и анемию - и в экономических доктринах, бессвязных, лишенных целостности,
эстетической логики и перспективы, и в экономической практике, где царит
не красота как высшая целесообразность, а сиюминутная выгода, оборачивающаяся
неоценимыми будущими убытками. Следование красоте - это экономически выгодный,
особенно в перспективе, тип хозяйствования. Как утверждает отечественный
архитектор Е.Асс, строить кое-как значит и жить кое-как, ибо разрушается
естественная, основополагающая связь человека и со своим внешним окружением,
и с внутренними смыслами своего бытия.

Таким образом, повторяем, речь идет о пересмотре стандартов понимания
человека, мира, их взаимоотношения. В процессе пересмотра важное место
принадлежит творческим свойствам человека, а содержании самих стандартов
- его представлениям о красоте и гармонии. В одномерном пространстве вульгарно-экономической
выгоды нельзя создать объемную перспективную экономическую модель. Для
успеха экономического строительства необходимо придать ему эстетическое
измерение. И от того, как человек понимает красоту, как видит ее место
в жизни, будет зависеть построение действительности, ее организация на
сугубо человеческих началах - истины, добра, красоты.

1) Мигдал А.Б. Физика и философия. // Вопросы философии. 1990. N 1.
С.29.

2) Такада Мотому. Нингэн-но мирай-э-но тэцугаку (Философия человеческого
будущего). Токио, 1977. С.82.

3) Бутусов К.П. Золотое сечение в Солнечной системе. // Астрометрия
и небесная механика. М.-Л. 1978. C. 475-500.

4) фон Гумбольдт В. Язык и философия культуры. М. 1985. C.180.

5) Юдзиро Н., Масао Я. Ти-но таби-э но идзанаи (Приглашение к путешествию
в мир интеллекта). Токио, 1981. С.47.