- Transport on Line -

Сергей ШИБАЕВ

Укрощение тигра

Нужны мужчины для опасного путешествия. Зарплата маленькая. Холода страшные.
Долгие месяцы кромешной тьмы. Постоянная опасность. Благополучное возвращение
сомнительно. Почести и признание в случае успеха. (Объявление полярного
исследователя Э.Шеклтона о наборе в экспедицию. 1899.)

Уже четверо суток они сидели в лагере "6500" на юго-восточном
гребне Макалу. Пурга не унималась. Ветер изредка давал передышку, а потом
с той же силой набрасывался на палатки. Два англичанина, американец и русский,лежали
в своих спальных мешках и рассуждали, что, если погода не переменится,
утром надо уходить вниз. За многие годы на этом пути к гималайскому гиганту
— пятой вершине мира — успеха добилась лишь японская экспедиция 1970 года.
Японцы поднимались по американскому варианту 54-го года. Но янки дошли
лишь до "7100", а японцы — до вершины. С тех пор попытки повторить
их успех не удавались. Маршрут, действительно, был не из легких. Ледопад
в начале пути, подъем на гребень из второго лагеря и выход на саму вершину
были хорошим орешком для тех, кто умел играть ледорубом не только перед
девушками, загорающими на высокогорных курортах где-нибудь в Тироле. И
если англичане могли ждать еще, то четвертого — сорокалетнего альпиниста
из Петербурга Алексея Никифорова — поджимали сроки. На 25 октября у него
был взят билет на рейс Катманду — Москва, и 10-го надо было уходить из
базового лагеря.

...Старшего научного сотрудника, электронщика одной из питерских фирм,
в экспедицию 1995 года пригласил Джонатан Пратт, владелец небольшой треккинг-фирмы
в Лондоне. Впервые судьба свела их на ребре Абруцци в 1992 году. Это была
советско-американская экспедиция на К-2. Точнее, советской она была в 90-м,
когда началась подготовка, а к 92-му была "переклассифицирована"
в российско-американскую. Заокеанские коллеги отреагировали на изменение
геополитической обстановки, как смогли, — привезли в экспедицию фирменные
футболки с символикой, отражающей и прошлое, и настоящее. С нашей стороны
экспедицию возглавлял Бэл — легендарный Владимир Балыбердин. Ребро герцога
Абруццкого было выбрано потому, что на большее денег не хватало. Вообще
все висело на волоске,
тяжелое было время. Но уверенность, энергия и связи Бэла пересилили. В
начале лета машина с людьми и грузами выехала из Бишкека. Через Китай и
Пакистан почти месяц добиралась русская часть экспедиции в Гималаи, к подножью
второй вершины мира. Маршрут герцога, топтавшего снег здесь еще в 1909
году, был логичен, но вовсе не прост. В верхней части маршрута крутой гребень
заканчивается ключевым местом. Над "ключом" висит ледопад, называемый
"снежным балконом". Под балконом — "бутылочное горло".
Туда-то все и валится. Фокус же заключается в том, что иного выхода, как
пересечь это "горло" под ледопадом, двигаясь под ним траверсом
в течение 3-4 часов, нет. Все зависит от удачи. В общем, маршрут "Вперед,
фаталисты!" В 76-м, к примеру, таких фаталистов под "балконом"
осталось двенадцать, а в том, 92-м, — семеро из английской экспедиции.
Статистика на К-2 всегда была суровой... Алексей стал тогда 7-м восходителем
в мире, покорившим ее (и вторым, после Бэла, россиянином). Перед восхождением
Алексей чувствовал себя не совсем уверенно: все-таки 8611 метров, впервые
на таких высотах, как оно там будет? Но его успокоил Бэл: "Ты ведь
на Победе был? Был. Ты на пике Коммунизма был? Был. И сюда сходишь. Ну
будет чуть потяжелее..." Алексею ничего не оставалось, как поверить
ему. Позже, сравнивая, он решил, что на первом его семитысячнике, пике
Ленина, в 1983-м было все-таки тяжелей. Здесь, на плато Конкордии, уже
был опыт, была психологическая подготовка. И был Бэл. Спокойный, уверенный,
не признающий авторитетов, Бэл старался быть независимым, полагался лишь
на себя и чувствовал себя комфортно, когда шел по горным кручам один.Став
всемирно известным после восхождения на Эверест, он, если оставались силы,
продолжал работать на общее дело на любом восхождении — без скидок на свое
положение, лидерство и заслуги. Брал лишний груз, лишнюю веревку и шел
вперед. Леша часто пытался представить ту знаменитую ночь в мае 1982 года,
когда Бэл с Мысловским спускались с вершины Эвереста, а Бершов и Туркевич
шли наверх. Потом это все будет расписано в самых радужных красках: ночной
штурм, блестящий успех, помощь товарищам. Но профессионалы за газетной
шумихой видели другое: двойка, полная сил, прошла мимо двойки обессиленной.
Да, была фляга с компотом, инжир и слова поздравлений. Но не подтверди
Бэл по рации Тамму, руководителю экспедиции, что он согласен на вариант
Бершова, неизвестно, когда бы первый украинский альпинист взошел на высшую
точку планеты. Закон альпинистской этики, подкрепленный мнением руководителя
восхождения, обязывал оказать помощь терпящим бедствие. Но с другой стороны
— лежит на чаше весов Альпинистская Мечта с большой буквы. Возможно ли,
отвернуться от того, к чему шел всю жизнь, и в трех часах от цели повернуть
назад? И все-таки две жизни на другой чаше тех же весов... Алексей много
думал об этом, но поговорить с Бэлом все не находил времени. А потом...
В горах у Бэла всегда отлично срабатывала интуиция, толкавшая отступить
на полметра в сторону, чтоб не задело. Но в 94-м, на ночном петербургском
перекрестке, случилось непоправимое: финский трейлер вылетел на "красный"
и смял "Волгу" Бэла... А тогда, в августе 92-го, Бэл опять стал
первым. Первым российским восходителем на вторую вершину мира. Алексей
двумя днями позже с Праттом и Даниэлем Мазуром из Штатов тронулся к вершине.
Однако во втором лагере партнеры, узрев точку на горизонте, сказали: "цурюк"1.
Леша остался один. Добравшись до четвертого лагеря, он нашел там француженку
Шанталь Моди. 3 августа они стояли на вершине. За прошедшие три года отношения
с Праттом и Мазуром не прерывались. Те повторили экспедицию на К-2, взошли
на Броуд-пик. И вот летом 1995-го пришло приглашение на Макалу. Заодно
Джонатан предложил Алексею поработать гидом в треккинг-группе на начальном
этапе экспедиции. Алексей сказал: "Yes"2.

__________________________________________________

1 Назад (нем.). 2 Да (англ.).

Они стартовали из Катманду. И очень скоро их караван погрузился в дебри
влажных тропиков. Уж на что Алексей любил жаркую Среднюю Азию, но это было
что-то другое, тяжелое. Его не покидало ощущение, что он постоянно находится
внутри телевизора, без остановки показывающего "Клуб путешественников":
заросли гигантского папоротника и гроздья орхидей, темно-зеленые попугаи
и сотни черных пиявок, облепивших листву деревьев; благоухание жасмина
и запах тления, стелющийся по лесу; речная вода цвета молока и алые — в
отличие от белых кавказских — рододендроны. Фантастическая смесь звуков,
красок и форм. И когда из зарослей выпрыгивал лангур — черная забавная
обезьянка — и начинал корчить рожи русскому инженеру, последний беззлобно
думал: "Тебя бы к нам, в Питер, где-нибудь в декабре... Тоже небось
бы обалдел..." Где-то за селением Кхандбари, переваливая горный хребет,
впервые увидели Макалу. Похожая на лежащую кошку с треугольной головой
и поджатым хвостом, она уже поджидала их. Через две недели караван достиг
базового лагеря. После тропического буйства непальских лесов место лагеря
на высоте 4900 метров производило безотрадное впечатление — пейзаж был
скуп, суров и аскетичен. Но на камнях, помнящих многое, как на проявляющейся
фотографии, проступали контуры прошлого. ...1955-й. Блестящая победа французской
команды Ж.Франко, всем составом поднявшейся — впервые — на вершину. ...1970-й.
Удача японской команды на юго-восточном гребне. ...1971-й. Еще одна победа
французов, поднявшихся поструне западного ребра, открывшая эру восхождений
в Гималаях по труднейшим путям. ...1975-й. Югославская связка Довзан-Безлин
преодолевает южную стену, но если первый достигает вершинной точки, то
второго силы оставляют всего в десяти метрах от нее. ...1973-й. Ян Коуницкий
из чехословацкой команды умирает в лагере на высоте 7850 метров. У его
товарищей нет сил бороться за его жизнь. Мишо, уходящий последним, кладет
у губ еще живого Яна рацию, включенную на прием. Но эфир беззвучен. ...1976-й.
Чехи вновь на юго-западной стене Макалу. Трое достигают вершины, но, попав
на спуске в снежную бурю, теряют К.Шуберта. ...1981-й. Поляк Ежи Кукучка
в одиночку достигает вершины. ...1982-й. Южнокорейцы прокладывают новый
— седьмой — маршрут к вершине, по восточной стене. Чуть позже в одиночку,
без кислорода их путь повторяет А.Хок из Польши. ...1986-й. Только с четвертой
попытки достигает вершины великий Месснер. По статистике, удачей заканчивались
не более 33 процентов экспедиций. Вблизи Макалу, сохраняя свою "кошачесть",
становится больше похожей на тигра. Это сходство усиливают полосы черного
гнейса, прочерчивающие тело вершины. Наберется ли в мире с полсотни людей,
укротивших этого тигра?.. В этот раз для восхождения был выбран японский
маршрут 1970 года. Именно здесь в начале 80-х в содружестве с Месснером
потерпел неудачу известный британский восходитель Даг Скотт. Но Британия
всегда идет до конца! В случае успеха экспедиции 1995 года, поднимется
престиж и страны, и лично участников штурма... На следующий день после
установки базового лагеря началась работа на маршруте. Первым серьезным
препятствием стало прохождение ледопада перед юго-восточным перевалом.
Выходили часа в два ночи и к девяти утра уже заканчивали. Дальше начиналось
пекло. С таким же успехом можно было махать ледорубом где-нибудь в Каракумах.
Наконец хаос льда и снега был преодолен. На "6500" захлопала
скатами палатка второго лагеря. В этот же день в базовый пришла группа
немецких туристов. Леша ушел с ними на треккинг в окрестности Макалу. Через
две недели, поднявшись со своими подопечными на Макалу 3 (что-то около
6000 м), он вернулся в базовый лагерь квосходителям. К его удивлению, все
осталось на прежнем месте. Англичане пытались проложить путь наверх, но
не смогли. На немой вопрос в глазах Алексея Даниэль Мазур развел руками:
"Много снега, опасно... И потом, у наснет мастеров спорта по альпинизму."
"У вас есть кандидат в мастера", — утешил его Алексей. К 1 октября
часть восходителей покинула
лагерь вместе с туристами. Их осталось четверо. Погода шептала... Англичане
были готовы сидеть хоть до ноября. У Алексея такой возможности не было.
Он вспомнил Бэла, прикинул, что бы тот сделал в такой ситуации, и заявил
партнерам — надо идти: если достигнем гребня, появится шанс штурмовать
вершину; альпийский вариант — быстрота, натиск, успех. 2 октября четверка
поднялась на "6500". Палатки лагеря были засыпаны снегом под
самый конек. Дул сильный ветер с юга. Два дня они восстанавливали лагерь,
откапывая его из-под снега; два дня, ловя периоды затишья, навешивали перильную
веревку к гребню. Вечер четвертого дня во втором лагере стал критическим.
Завтра — либо вверх, либо вниз... Первые лучи утреннего солнца развеяли
их сомнения. Снег уплотнился, двигалось легко. "Перила" висели,
и выход на гребень прошел без особых проблем. В этот день они поднялись
до "7500". Оттуда открылся прекрасный вид на Канченджангу. Заходящее
солнце окрасило вершины Канча в рериховские цвета: багровое, оранжевое
и желтое разлилось по темно-синему заднику, и любоваться этим творением
природы можно было бесконечно. Но судьба дарила лишь мгновения — полчаса
буйства красок, пылинкой канувшие в вечность... На следующий день по технически
несложному гребню четверка двинулась вверх. Гребень выводил к Южной вершине
Макалу (8100 м), но перед ней путь восходителям преградил "Черный
жандарм" — огромная скальная башня с крутыми отвесными стенами. В
свое время Даг Скотт, пробуя ее штурмовать, потерял здесь много времени
и вынужден был отступить. Чтобы обойти "жандарм", пришлось спускаться,
теряя при этом высоту. Спуск шел в долину на тибетскую сторону. Вскоре
восходители оказались на большой — в полгектара — площадке, называемой
Кхумом, обрывающейся отвесами в Тибет со всех сторон. На Кхуме было ужасно
холодно, пробирало до костей. Но не это было самое страшное. Они "свалились"
с "7900" на "7500", и было впечатление, что маршрут
только начинается. Месяц страдать, бороться, прокладывать дорогу — и вдруг
увидеть, что весь подъем еще впереди... Психологически это было очень тяжело.
Но они двигались вперед. Прошли ледопад перед началом стены предвершинной
башни и там, на "8100", заночевали. Утро 9 октября. День штурма
девятый — и решающий. Вышли в шесть. Медленно набирали высоту. Здесь, на
высоте выше восьми тысяч, в "зоне смерти", надеяться стоило только
на себя. Этот урок Алексей вынес еще с К-2. Этот урокподтверждал пример
Яна Коуницкого, угасшего неподалеку от Южной вершины. Этот урок подтверждался
десятками других примеров из истории покорения высочайших вершин. Большая
плата за большую мечту. Игра с судьбой. Ближе к вершине встретились очень
трудные скалы. У них не было ни необходимого снаряжения, ни времени на
их преодоление. Стали искать обход по снегу и льду. Это отняло больше времени,
чем они рассчитывали. Снега было очень много, приходилось часто сменять
впередиидущего. В 17.30 крутой снежный взлет закончился маленькой площадкой,
где они едва разместились все вместе. 8481 метр.

P.S. Алексей Никифоров стал первым российским восходителем, поднявшимся
на Макалу. Федерация альпинизма Санкт-Петербурга представила в Спорткомитет
России ходатайство о присвоении ему звания мастера спорта.

Двойное попадание

Домбай. Ущелье Алибек. Утро 30 июля 1994 года. Идет седьмой день альпинистского
сбора спортклуба "Штурм" из Санкт-Петербурга. Группа альпинистов
второго разряда стартует с Джаловчатского перевала. Позади неделя акклиматизации
и тренировок. Их цель — вершина Эрцога, воспетого Визбором. Но чтобы туда
добраться, необходимо выйти на ледник, подняться оттуда на вершину Джаловчат
Узловой, далее траверсировать по гребню до Джаловчата Главного и уж потом
выйти к Эрцогу. Всего трудов до вершины и обратно часов на 8-10. День накануне
был ясным и солнечным, но с ночи небосвод подзатянуло, и рассвет встретили
в легком тумане, серой облачности и мороси. По мере подъема на гребень
погода ухудшалась, усилился ветер, повалил мокрый снег, видимость оставалась
ограниченной. Так они шли по маршруту часов пять, преодолевая один скальный
взлет за другим. Гроза началась внезапно — метрах в двадцати от впередиидущего
в камень ударила молния, грянул гром. Правила поведения в таких ситуациях
просты: скинь с себя все "железо", которое в избытке навешено
на каждом альпинисте в виде всяких крючьев да карабинов, и уйди с возвышенности
вниз. Ребята примерно так и сделали, хотя абсолютно все "железо"
снять было невозможно, да и спуститься с гребня больше, чем на 4-5 метров,
тоже не удалось — больно круты были склоны. Эпицентр грозы бушевал у них
над головой. Волосы под касками шевелились и вставали торчком. Воздух наэлектризовался
до крайности, и стоило чуть приподняться, как сразу же в ушах начинало
звенеть. По склону метались огненные стрелы. Ощущения были не из приятных...
Так они отсиживались с полчаса, растянувшись вдоль гребня. Первая "двойка"
решила все-таки дойти до конца маршрута — вершина была рядом. За ними потихоньку
потянулись остальные. Последним шел Саня Перекатиенко. Забравшись на очередной
скальный выступ, он выпрямился в полный рост. Александр не слышал раската
грома и не видел огненного росчерка молнии. Что-то сильно ударило его по
голове и ожгло шею. Горы рухнули навзничь... Саня лежал на спине с раскинутыми
в стороны руками. Он не совсем ясно представлял себе, на каком свете находится
в данный момент. Раздался новый удар грома и... концы пальцев левой руки
будто окунули в кипяток. А потом его стало раздирать на части, выворачивать
и перемалывать. Как будто внутри все разрезали на куски и посыпали перцем.
Не слыша собственного голоса, он закричал. Это было второе прямое попадание
молнии. Спешившие к нему товарищи предполагали худшее. Но пульс был, сердце
билось. На свет появилась аптечка, шприц, и с хрустом отлетела головка
первой ампулы... Подошло время радиосвязи. Инструктор доложил о месте нахождения
и случившемся ЧП. Рекомендации руководства были таковы: спускаться по пути
подъема, помощь будет оказана. Положение у группы было тяжелое. Саня в
сознании, но идти не может. Нести — при его 187 см роста и 76 кг веса —
по узкому гребню, где местами и двоим не встать рядом, невозможно. Чтобы
спуститься вниз, нужно было проделать весь обратный путь по горной цепи
через вершины Джаловчатов. Это значит — все те же подъемы и спуски, выматывающие
перепады на высоте около 4000 метров. Для уставших, вымокших людей было
ясно, что с пострадавшим это будет долгий и нелегкий путь. Погода и не
думала меняться к лучшему; когда-то еще подойдет помощь, а вставать на
ночевку до прихода спасотряда было и вовсе безумием — каждая минута на
высоте отнимала жизненные силы. "Если ты не пойдешь сам, мы все тут
останемся..." — так ему сказали.

Этим же утром вслед за ними с разрывом в несколько часов двигалась еще
одна группа сбора. Их маршрут был проще и короче — до Узлового Джаловчата.
Грозовой фронт застал их в районе вершины. Группа переждала грозу, и когда
та сместилась на север, инструктора Сергей и Лена дали команду на спуск.
С седловины под Узловым ребята спустились до середины склона, разорванного
двумя мощными бергшрундами. Эти ледовые трещины с нависающим верхним краем
раздались в ширину на три-шесть метров. Дна видно не было. Между трещинами
в параллель протянулся 50-60-метровый гребень, неприятный еще и тем, что
шириной он был в пару ступней. Пока первые налаживали страховочные перила,
подошло время связи. База без объяснения причин настоятельно просила их
выслать двойку или четверку навстречу группе с Эрцога. Люди уже вымокли
и устали, хорошо бы побыстрей свалить вниз, на травку... "Лена, ты
с ребятами иди вниз, а я возьму пару человек и посмотрю, что там, — сказал
Сергей и повернулся к последней связке. — Мужики, вы как, в норме? Не хотите
обратно, наверх?" К 12-ти они поднялись обратно, на вершину Джаловчата
и через час сквозь завывания ветра услышали голоса. Чуть позже на гребне
в порывах пурги показались люди. В середине группы шел человек, шатаясь
как пьяный, в "постромках" из двух веревок, поддерживаемый по
мере возможности с обеих сторон.

С тремя свежими бойцами и лишней веревкой дело пошло веселее. Саня реагировал
на вопросы, выполнял команды и старался идти сам. Он почти ничего не запомнит
из того, что было на спуске; в себя немного придет в альплагере, а окончательно
сознание вернется к нему только в больнице, в Невинномысске. Но до Невинки
было еще далеко, почти двое суток. Перед бергшрундами их встретили начальник
спасательного отряда Ильющенко и старший тренер сбора Белецкий. Именно
его отец — Евгений Андианович Белецкий, обладатель всевозможных альпинистских
наград и званий, — еще в 1932 году лично участвовал в первопрохождении
этого траверса. Опытные альпинисты, знакомые с восхождениями высшей категории
трудности, они стремительно поднялись снизу от места стоянки отряда. У
бергшрундов, ставших второй засадой на пути спуска, начспас сгоряча махнул
рукой: перетащу на себе. Наладили перила, страховку с двух сторон. Ильющенко
встал на четвереньки, взвалил Саню на спину, но через десяток метров лег.
Помочь ему в этом месте было невозможно. И опять пришлось Сане выползать
самому. На той стороне, на площадке собрались все. Нужно было передохнуть,
определить дальнейший порядок спуска. Развели примус, вскипятили чай, умяли
гречку, принесенную отцами-командирами в автоклаве. Было уже 16 часов.Незаметно
утихла непогода. Свежевыбеленные склоны резко контрастировали с черными
выходами скал, и синеющая на горизонте полоска неба под темными облаками
делала пейзаж похожим на открытку из какой-нибудь далекой экзотической
страны... Вынули из рюкзаков коврики-карематы, подложили под пострадавшего
и стали вязать из веревок транспортировочный "кокон". На все
про все ушел еще час. Все понимали — надо спешить, до темноты пройти ледник
и выйти на тропу к ночевкам. Сорокаградусный склон под бергшрундами и верхнюю
часть ледника преодолели сравнительно легко. И тут увидели: издали, от
Джаловчатского перевала, к ним шел человек. Никто не знал, что это — предвестник
новой беды... Пошли ему навстречу. Впереди, отыскивая дорогу среди трещин,
двигался Сергей. Он и встретил первым Андрея; узнав, кивнул на приближающуюся
сзади процессию: "Впрягайся..." Тот отрицательно покачал головой:
"У нас тоже проблемы. Нужны ампулы. Игорь Базавлук попал под камнепад.
Похоже, переломы предплечья и бедра". Лена, пройдя с группой бергшрунды,
направила Игоря и еще несколько ребят спускать вниз вещи, оставленные на
перевале группой с Эрцога. Когда сняли лагерь и стали уходить по обходному
кулуару, сверху пошли камни. Группа двигалась на подъем цепочкой, шедший
первым, Игорь принял удар на себя... Ампул почти не осталось. Отдали, что
было, и Андрей пошел назад. К 20 часам прошли ледник. Ребята по очереди
несли Саню, и он старался хоть как-то помочь им, не чувствуя своих негнущихся
ног. Нагрузка выпадала на самых рослых; парни подставляли свои плечи, а
на ровных участках несли Саню на скрещенных руках. Но ровных участков было
мало, а времени было много — девятый час. В конце концов все когда-то кончается.
В два часа ночи в кромешной мгле группа спустилась к Турьим озерам. Потом
были чай, суп и опять чай; и еще что-то, без вкуса съедаемое; мертвый сон
в палатке, набитой под завязку; а с утра опять нужно было продолжать движение
вниз. Но все же стало полегче. Утро было ясным: солнце и голубое небо.
Уже знали, что выше альпбазы "Алибек", у кромки леса, Саню ждет
"рафик" спасательного пункта, что лесник расчищает бензопилой
тропу к лагерю, что к утру подняты специальные носилки-акью на Джаловчатский
перевал, Игоря уже спускают и он чувствует себя хорошо, насколько это возможно
в его положении.

Потом было возвращение домой, врачи, консультации, лечение в специализированной
клинике. Игорь Базавлук выздоровел. Ему повезло: как показал позже рентген,
переломов не было — были сильные ушибы и ранения мягких тканей. У Сани
дела не так хороши. Врачи ходят вокруг него кругами — такой уникальный
материал для исследований. Действительно, аналогов — фактов двойного поражения
прямым разрядом в короткий промежуток времени с нелетальным исходом — не
отразила в своих анналах ни история отечественного альпинизма, ни медицина...
Правда, Сане от этого не легче. Молния, скользнув вдоль позвоночника, наделала
делов. Ему тяжело ходить (но он ходит), потеряли чувствительность пальцы,
возникают сбои в зрении. Впереди перспектива долгого лечения. Когда мы
разговаривали с ним в его комнате, я кивнул на фотографии гор, украшающие
стены: "Ты, наверно, обижен на них?" "Что ты... Так хочется
вернуться!" — ответил Саня.